93% опрошенных считают, что нужно вернуть минимально разрешенный уровень алкоголя в крови

 

Ноль промилле юридически бессмыслен. Потому что сейчас у нас пьяным можно сделать любого человека, формально найдя у него одну молекулу этанола. Если четко следовать букве закона, то можно сделать пьяным любого человека. Но несколько тысяч погибших на дорогах из-за пьяных водителей перевешивают… В прямом эфире радио «Комсомольская правда» наш ведущий Александр Яковлев разбирается с экспертами, нужно ли возвращать минимально разрешенное количество промилле российским водителям?

Яковлев:

— В эфире программа «Особый случай». С некоторых пор вся страна знает, что такое промилле. Отмена сухого закона для водителей – за и против. Напомним, относительно недавно тогдашний президент страны Дмитрий Анатольевич Медведев предложил ввести норму абсолютного нуля. То есть уровень минимально разрешенного алкоголя в крови составляет 0 промилле. Хотя до этого действовала норма 0,3 промилле. Сейчас вновь ведутся разговоры о том, что, может быть, эту минимально разрешенную норму вернуть обратно.

Представляю наших сегодняшних гостей. Депутат Государственной Думы, заместитель председателя комитета Госдумы по собственности Антон Беляков. Президент межрегионального общественного движения «Союз пешеходов» Владимир Соколов. Руководитель движения «Синие ведерки» Петр Шкуматов. Нужно ли возвращать минимально разрешенное количество промилле российским водителям?

Беляков:

— Если бы я думал иначе, я, видимо, не внес бы этот законопроект, который сегодня мы и обсуждаем, чтобы ввести порог 0,2 промилле, до которого мы не считаем человека пьяным. Когда речь зашла об этом законопроекте, для меня, например, не было никаких сомнений. Кстати, большой респект радиослушателям, которых вы интервьюировали. Я в очередной раз прихожу к выводу, что люди у нас очень разумные и всё понимают прекрасно. Из того, что не звучало в мнениях. Мы для чего принимали закон о нулевом промилле, который внес тогда еще президент Дмитрий Медведев (это было в 2010 году)? Для того чтобы уменьшить количество пьяных водителей. Уменьшить количество аварий с участием пьяных водителей. Уменьшить количество граждан, которые пострадали в авариях с участием пьяных водителей. Прошло два с лишним года. Мы можем посмотреть, получилось или нет. Смотрим. Аварий не меньше, пьяных водителей не меньше, пострадавших не меньше.

А что изменилось? Ровно те же цифры, ничего не изменилось. Но зато появился привес примерно в 10%, то есть стало на 10% больше тех, у кого мы отобрали на два года права. И что это за люди? Это люди, у которых концентрация алкоголя в крови была выявлена менее чем 0,2. А у большой группы внутри этой подгруппы меньше 0,1. Это концентрация, которая, может быть, в норме у человека, когда мы говорим об эндогенном алкоголе. Это концентрация, которая наркологами подтверждена, например, у человека, который не мог ночью заснуть, выпил валокордин. Это концентрация, которая может быть следствием неправильного замера, потому что у алкотестеров есть погрешность, и т.д. Вот этих людей сегодня примерно 10%. Мы лишаем их прав, и это несправедливо.

Яковлев:

— Я так понимаю, что если говорить о политической составляющей, вы в некотором смысле спровоцировали конфликты конкурентов. Потому что единоросы частично присоединились к вам, несмотря на то, что лидер их партии настаивает на том, что должен быть абсолютный ноль.

Беляков:

— Я вас уверяю, я такой цели себе не ставил. Справедливости ради хочу сказать, что я открыл список для всех желающих моих коллег-парламентариев, которые хотели бы поддержать законопроект, и не просто высказаться в поддержку, а стать соавторами. И сегодня меня поддержали руководители Коммунистической партии Российской Федерации, в соавторы вошли, естественно, мои коллеги-эсеры, либерал-демократы, включая Игоря Лебедева, руководителя, и целый ряд влиятельных единоросов, включая Вячеслава Лысакова, руководителя Народного фронта.

Яковлев:

— Что скажут пешеходы, точнее, председатель движения «Союз пешеходов»?

Соколов:

— Дело в том, что в составе участников Союза очень много автомобилистов. Мы всех приглашаем, и автомобилистов в первую очередь, потому что от водителя зависит безопасность пешехода на 80%. Поэтому в центральном совете порядка 80% водителей, у меня самого стаж около 30 лет. Мы взвешенно подходим к вопросам, обсуждаемым сегодня. Должен сказать следующее. Мнения людей разделились на две части. Отчего возник такой ажиотаж?

Яковлев:

— Если кратко, какова ваша позиция? Нужно ли возвращать минимально разрешенные промилле российским водителям?

Соколов:

— Связаны два вопроса. Первое. Нужно ужесточать наказание за пьянство за рулем. Но для того чтобы иметь моральное право это наказание применять, нужно вводить промилле.

Яковлев:

— 0,3?

Соколов:

— 0,2 хотя бы.

Яковлев:

— Петр Шкуматов, лидер движения «Синие ведерки», что вы скажете?

Шкуматов:

— Ноль это нонсенс во всех смыслах. И в физическом смысле. Просто потому, что 0 промилле не бывает в природе. У каждого человека в организме 50 мл чистого спирта, он вырабатывается печенью. Просто алкотестеры настроены на некий средний по популяции (а это, кстати, зависит и от расы человека) уровень, и любое отклонение от этого среднего уровня они фиксируют как наличие алкоголя в крови. Но дальше хуже. Ноль юридически тоже бессмыслен. Потому что сейчас у нас пьяным можно сделать любого человека, формально найдя у него одну молекулу этанола. Если четко следовать букве закона, то мы можем сделать пьяным любого человека.

Яковлев:

— Это такая казуистика. А что, кто-то ищет молекулы?

Шкуматов:

— В том-то и дело, что Антоном была озвучена статистика. 10% водителей лишаются прав за измерение уровня алкоголя в крови, который укладывается в погрешность алкотестеров. Это, я считаю, недопустимо. Но самое неприятное то, что эта дискуссия вокруг этих абсурдных: ноль, не ноль, белое это белое или нет, — дискуссия вот такого уровня, она нас уводит от главной сути проблемы. А суть проблемы в том, что нам необходимо отделять мух от котлет. Необходимо отделять действительно пьяных, те случаи, когда опьянение вызвало жертвы или крупные ДТП, или ущерб какой-то, и алкоголь, который есть в крови, но он не может стать причиной крупного ДТП или жертв.

Так вот, для того чтобы это работало, необходимо помимо минимального порога вводить три категории опьянения. Легкая степень опьянения. Это до 0,5 промилле. Есть научные исследования, которые показывают, что аварийность людей с 0 промилле и 0,5 промилле ничем не отличается. Но 0,5 промилле говорит о том, что человек уже выпил. Поэтому, скорее всего, надо применять какое-то наказание. Средняя степень опьянения – это от 0,5 до 0,8. Очевидно, что человек выпил, и он мог нанести какой-то вред чьему-то здоровью или имуществу. И тяжелая степень опьянения. Это после 0,8 промилле. Чтобы все понимали, 0,8 это 3 стакана виски.

Яковлев:

— За январь 2012 года 479 дорожно-транспортных происшествий произошло в связи с тем, что водители транспортных средств были в состоянии алкогольного опьянения. Погибло только за январь в результате ДТП с участием пьяных водителей 74 человека, 716 ранено.

Подполковник милиции, начальник ГИБДД района Коломенское вот что отвечает: «Я против внесения изменений в законодательство. В России нельзя разрешать минимальное содержание алкоголя в крови, при котором можно садиться за руль. У нас водители воспринимают это как разрешение выпить на дорожку, а меры не знают – где рюмка, там вторая и третья. Культура не та, что в странах, где разрешено управлять автомобилем после бутылки пива. В России должен быть только абсолютный ноль». Зовут этого человека Сергей Плещеев. Что вы скажете человеку, который каждый день сталкивается с этой проблемой и выступает за абсолютный ноль?

Беляков:

— Я глубоко уважаю Сергея Плещеева как сотрудника ГИБДД. Но есть вопросы, по которым референдум невозможен. Представьте себе, мы завтра с вами вынесем на референдум россиянам, скажем, бюджет страны на следующий год.

Яковлев:

— При чем здесь референдум?

Беляков:

— Я поясню. Это очень профессиональный вопрос. Россия – член целого ряда международных конвенций, которые говорят о том, что у нас должен быть некий порог. Это юридический вопрос. Во-вторых, мы должны прекрасно понимать, что есть разница между алкоголем в крови и пьянством. Все-таки мы боимся не тех или иных цифр, мы боимся нарушения координации движений, того, что человек теряет способность объективно оценивать дорожную ситуацию. Мы боимся того, что снижается скорость реакции водителя, и это может привести к аварии. Когда у человека выявляется концентрация алкоголя в крови… Вот наркологи говорят, что приходит водитель автобуса в автотранспортном предприятии. Лето, жарко, он плохо спал, он понимает, что ему утром выходить в рейс, а он не может заснуть. Он капает себе валокордин. И у таких водителей они выявляют 0,3-0,4 промилле.

Яковлев:

— Вы же сами по образованию врач. Вы же знаете, что у валокордина есть замена.

Беляков:

— Да. Но мы с вами объективно можем признать, что человек в возрасте, который накапал себе валокордин, он опасен на дороге? И если мы задерживаем человека, который только что накапал себе валокордин на трассе, мы должны на два года его лишить прав.

Яковлев:

— А сколько человек после введения этого закона не выпили на дорожку?

Беляков:

— Статистика показала, что никаких изменений нет.

Яковлев:

— С точки зрения жертв на дорогах?

Беляков:

— Да.

Яковлев:

— А количество автомобилей у нас выросло?

Беляков:

— У нас выросло количество автомобилей, у нас увеличилось количество водителей, а количество тех, кто выпивает алкоголя больше, чем 0,2 промилле, осталось тем же.

Шкуматов:

— По поводу статистики, которую вы привели. Дело в том, что статистика, которой вы оперируете, это статистика по ДТП с пострадавшими. На самом деле в год в стране происходит более 2,5 миллионов ДТП – с пострадавшими и с материальным ущербом. Таким образом, количество пьяных водителей гораздо больше, которые совершили ДТП, но, слава богу, без жертв.

Что касается того, чтобы выпить на дорожку. Это категорически должно быть исключено. И мы говорим о том, что 0,2 или 0,3 промилле – это только компенсация возможных ошибок прибора, условий среды. И в случае, если человек действительно принял валокордин или квас.

Яковлев:

— Представьте себе Ивана Ивановича из города Ухта Республики Коми. Вот он приехал на день рождения. И он знает: я вообще не могу выпить. Когда ему скажут с телеэкрана депутаты, общественные деятели: а теперь 0,2-0,3 можно, — он подумает: можно я выпью вот столько пива или 50 г водки?

Беляков:

— Мы только что нашли вариант – сделать, как в Эстонии. Там 0 промилле, но только этот 0 начинается с 0,15. То есть вычитаете 0,15 и после этого начинаете считать.

Шкуматов:

— Сейчас гораздо худшая ситуация происходит. Сейчас человек приходит на день рождения, держится до какого-то момента, потом выпивает чуть-чуть вина и понимает, что теперь уже все равно, что он пригубил бокал вина, что он выпил две бутылки водки, для закона это все равно, одно и то же.

Яковлев:

— У нас есть телефонные звонки. Валерий, добрый вечер.

— Скажите, пожалуйста, если вернут 0,2 промилле, те, кто нас проверяет на алкотестере, они могут сами при нас провериться?

Соколов:

— Очень хороший вопрос. Дело в том, что 0 промилле очень выгоден гаишникам. Потому что сейчас им подставлять водителей стало очень просто. Делается это с помощью ватки со спиртом, которую они держат в кармане. То есть перед тем как вставить одноразовый мундштук при понятых, гаишник засовывает руку в карман и мочит пальцы в ватке со спиртом. И кончик он задевает. Алкотестер всегда показывает 0,1. Это прекрасный способ развода водителей на деньги. К слову, обычно так поступают с теми водителями, когда они едут и видят, что с утра водитель какой-то странный. И используют вот такой метод. Но это нечестно. Чтобы подставить водителя на 0,3 промилле, нужно так постараться, что ватки не хватит.

Беляков:

— На мой взгляд, то, о чем рассказал Петр, это казуистика. Но есть объективные вещи. Сегодня удосужились спустя два года почитать технические инструкции к алкотестерам. И выяснили, что сами производители заявляют, что у их техники есть погрешность. Дальше эту погрешность начинают оценивать метрологи, с которыми мне удалось пообщаться. Так вот, метрологи, то есть специалисты в области точности измерений, говорят, что оценить погрешность объективно вообще нельзя у алкотестера. Потому что, например, перепады влажности могут привести к тому, что появится 0,1 промилле, перепады температуры могут привести к тому, что может появиться 0,5 промилле. Загазованность воздуха вокруг может привести к тому, что может еще 0,5 промилле появиться. А вот как эти факторы одновременно действуют, метрологи вообще не знают. Может быть, они не плюсуются, а умножаются. И сегодня эти данные просто отсутствуют. А при этом мы говорим, что некий алкотестер человеку всунули в рот, там появился какой-то показатель, и это основание отобрать права на два года.

Яковлев:

— Я хочу запустить голосовалку. Нужно ли вернуть минимально разрешенный уровень алкоголя в крови, те самые 0,2-0,3 промилле?

С нами на связи Константин. Откуда вы?

— Ставрополь. Вспомните пешеходов. Пешеход всегда на «зебре» прав. Кто это сказал? Это сказало наше правительство. В принципе сделали правильно. Но вы же, журналисты, это раздули так, что пешеход теперь не смотрит даже на дорогу, ему плевать – он прав. Сейчас вы говорите: вернуть 0,2 промилле. Сейчас по телевизору какой-то водитель скажет: водителям разрешили пить. Да никто не разрешает пить. Но вы же, журналисты, это преподнесете так, что это будет так, как будто водителям разрешили пить. Вы же в этом сами виноваты. Никаких промилле не должно быть. Но должно быть различие. Если я выпил вчера вечером, то я хотя бы сегодня в обед могу ехать нормально. А я не могу до вечера ехать, потому что не знаю, что у меня будет. Хотя я здоров, нормально чувствую себя. Почему все уперлись в промилле, куда делась походка, куда делся тест на кожу, на всё?

Яковлев:

— Добавлю по поводу того, что разрешено пить. Это же не мое мнение, это реплика главы ГИБДД района, специалистов, которые каждый день этим занимаются. И реплика экс-президента страны Дмитрия Анатольевича Медведева, который настаивает на том, что нужен абсолютный ноль. По поводу других способов определения, насколько это возможно и уместно.

Беляков:

— Клинические признаки всегда были – 5 признаков, включая нечеткую речь, неустойчивую походку, покраснение кожи, глаз. Они всегда были, но почему-то их отменили в последнее время. Это неправильно. Может быть, отменили, потому что все равно оценивает-то сотрудник ГИБДД. Не специалист, не медик, а сотрудник ГИБДД. И как он оценит, было ли что-то?

Яковлев:

— Петр Шкуматов, есть ли альтернатива алкотестеру?

Шкуматов:

— Алкотестер это хорошая вещь. Что касается вопроса, куда делась походка и т.д. Все дело в том, что есть научные исследования, которые довольно четко показывают корреляцию между… Правда, там поло-возрастная характеристика, то есть на женщин влияет один уровень промилле так, на мужчин – по-другому, на часто пьющих – так, на реже пьющих – по-другому. Но это все легко установить. Есть некий консенсус, который говорит о том, что состояние алкогольного опьянения начинается с 0,5 промилле. Это научный консенсус.

Да, для некоторых водителей, особенно которые часто употребляют и привыкли к употреблению алкоголя, физическое состояние алкогольного опьянения наступает позже, допустим, с 0,7-0,8. Но в целом, усредненный человек становится немного пьяным, после того как он употребил алкоголя на 0,5 промилле. И самое неприятное то, что это действительно может стать причиной того или иного ДТП.

Беляков:

— Мы подменяем отчасти понятия, путаем божий дар с яичницей. Вот весь прошлый созыв я вносил антиалкогольные законопроекты. И многие сегодня стали законами – и запрет рекламы пива, и ужесточение ответственности за продажу алкоголя несовершеннолетним, и повышение акцизов, и приравнивание пива к алкоголю, и много вещей, за которые я боролся. И сегодня вдруг появляются реплики: вы хотите ввести промилле, значит, вы за алкоголь, а не наоборот. Это совершенно разные вещи. Вот смотрите. Хотим, чтобы люди не пили? Давайте ужесточим ответственность за пьянство за рулем. Если ты пьян, значит, будешь лишен не на два года, а на пять, заплатишь бешеный штраф, конфискуем автомобиль. Да что угодно можно придумать из ужесточений.

Но какая связь между тем, что пьяный водитель, который фактический убийца — ты подвергаешь риску не только свою жизнь, но и жизнь пешеходов, жизнь других водителей, и за это ты должен отвечать. Нет сомнений в этом, я убежден в этом. Я злейший противник алкоголя вообще и за рулем в частности. Но, простите, когда человека задерживают и выясняется, что какой-то дрянной алкотестер использовали или у него сахарный диабет, поэтому у него в норме высокая концентрация алкоголя в крови. Или он принимает по назначению врача препарат, который никакого отношения к алкоголизму не имеет, и его за это лишают на два года прав, — это совершенно другое. И почему мы смешиваем эти вещи, мне непонятно.

Яковлев:

— Дмитрий с нами на связи. Откуда вы?

— Я из Ярославля. В данной ситуации путаются два понятия. Есть понятие метрологии (наука) – это одно. Есть понятие пьянства за рулем – это другое. Их почему-то взяли и замешали вместе. Метрология говорит: ноля не бывает в природе. Значит, должен быть допуск. Пусть будет 0,1-0,2. Я вам расскажу эпизод из своей практики. Я был связан по работе с этими самыми измерениями. Мы просто иногда грели прибор, для того чтобы не заниматься переделками всего. И он показывал норму, и все проходило, и все работало годами и десятилетиями. И то же самое здесь.

Дело упирается в другое. У нас на дороге масса водителей, которых без всяких промилле выпускать на дорогу нельзя. Вот что делать с ними, я не знаю.

Беляков:

— Кстати, Дмитрий абсолютно прав. Что делать с наркотическим опьянением? У нас сколько народа сегодня употребляет наркотики. Он обкурился, сел за руль. С точки зрения его реакции он вообще лыка не вяжет, он не понимает, в каком городе находится, какой сейчас год. Но при этом он несется, и ему ничего страшного. А у человека из-за валокордина отбирают права. Не существует наркотестеров.

Яковлев:

— Мы узнали мнение телеведущего Юрия Николаева.

Николаев:

— Дело в том, что я не пью за рулем. Не то что за рулем, а вообще не пью. Поэтому этот вопрос как бы для меня не стоит. На мой взгляд, я бы не оставлял никаких промилле, а запретил бы. Не будем обсуждать сейчас эту банальную тему пьяных за рулем. Промилле для нашей страны, для русского мужика – это одна промилле, за ней вторая, третья. И понеслось, и понеслось. Я бы в этом отношении был бы очень категоричен.

Яковлев:

— Мнение заместителя главного врача по клинико-экспертной работе психиатрической больницы № 6, главный нарколог медицинского округа № 1 Евгений Липатов: «Аргументы, которые приводят сторонники разрешенных промилле, — отговорки. Если речь идет о принятии спиртосодержащих лекарств, а это, как правило, спиртовые настойки, то, во-первых, в этом нет необходимости – аналогичные препараты существуют. К тому же здоровому человеку нет надобности принимать лекарственные препараты. Если же человек нездоров, лучше отложить поездку на автомобиле. Есть соответствующие нормы, которые запрещают управлять транспортным средством не только под воздействием лекарственных препаратов, но и в болезненном или утомленном состоянии. Это первое.

Второе. Когда водитель утверждает, что накануне выпил бутылку пива, а наутро в крови обнаружен алкоголь, это не значит, что у него какие-то особенные обменные процессы в организме. Это значит, что он лжет, и выпил не бутылку пива, а бутылку водки. Так как пол-литра пива выветриваются из организма достаточно быстро, через 1,5-2 часа».

Это аргументы за абсолютный ноль. Что ответите?

Беляков:

— Про алкотестер здесь ничего не сказано. Диапазон чувствительности, погрешности.

Яковлев:

— Давайте будем модернизировать алкотестер.

Шкуматов:

— Это невозможно. Любой прибор имеет погрешность. Я общался с производителями одной из известных марок алкотестеров, которые применяются у нас в стране. И они подтвердили, что их алкотестер в зависимости от тех или иных условий (покурил водитель, перед тем как подуть, загазованность, потому что датчик реагирует еще и на окислы в воздухе, температура воздуха, влажность) он может показать +-0,2 промилле.

Яковлев:

— Илья нам дозвонился. Откуда вы?

— Я из Москвы. Я достаточно долго уже слежу за этой темой по поводу этих самых промилле, даже потратился на алкотестер. Самое интересное во всей этой истории, что даже если я не употреблял спиртного в течение 3-4 дней, все равно он какие-то сотые доли промилле показывает.

Беляков:

— Комментарий к реплике врача из больницы № 6. Когда доктор говорит, что если вдруг ты выпиваешь какие-то лекарства, значит, ты нездоров, а если нездоров – не садись за руль, — на мой взгляд, это, мягко говоря, какая-то странная логика. У нас есть люди с хроническими патологиями. У нас есть люди, которые в принципе всю жизнь вынуждены находиться на препаратах. Если ты пьешь какие-то лекарства, значит, ты нездоров, тебе не надо садиться за руль. Слушайте, это какая-то ксенофобия, дискриминация. И мне, честно говоря, довольно странно это слышать от коллеги. Удивительная логика.

Яковлев:

— Не могу не спросить про действительно пьяных за рулем. У нас большое количество действительно пьяных. Тот случай, о котором говорила вся страна, когда пьяный водитель врезался в остановку. Подобное происходит по всей стране. У нас ежедневно погибают десятки людей. Вот с этим-то что делать?

Шкуматов:

— 80 человек гибнут ежедневно.

Беляков:

— Но не от пьяных. Вообще в целом.

Шкуматов:

— 8,6%, по официальным данным за 2011 год, это по вине пьяных водителей.

Яковлев:

— Что делать?

Беляков:

— Я, думаю, единственный из парламентариев и здесь присутствующих, кто был на этой остановке на Минской улице сразу же после этой аварии. Я просто мимо случайно проезжал, все это видел. Поверьте, для меня это личные переживания, потому что я эти разорванные тела, притом, что я врач и видел в своей жизни много крови, произвели впечатление.

Послушайте, есть алкозамки, в конце концов. Сел за руль, машина не заведется, пока ты не дунешь в трубочку. Есть возможность ужесточать ответственность за пьянство за рулем. Давайте вернем баллы, проколы на правах. Давайте сделаем бешеные штрафы. Давайте дадим возможность конфисковывать автотранспорт. Есть тысяча вариантов ужесточить наказание.

Яковлев:

— А не приведет ли это к увеличению объемов взяток в ГИБДД?

Беляков:

— Когда я разбирался с этой ситуацией на Минской улице, меня другое удивило. Этот негодяй, который вылетел на остановку и сбил детей-инвалидов, он до этого уже лишался прав. Кто ему вернул права? Алкоголизм это хроническое заболевание. Сегодня людей, которые выпивали хронически, стояли на учете или просто системно пили, а потом бросили, их очень мало. Это такое же патологическое пристрастие, как наркомания. Потому что возникает биохимическое привыкание. Он не может без алкоголя жить. И вот когда мы лишаем на два года прав, два года истекают, и мы возвращаем права, — вот это намного большая проблема, чем то, о чем мы говорим. Если уж он алкоголик, и мы лишили его прав, давайте заставим его после этого в течение 6 месяцев приходить к наркологу, давайте регулярно ему замерять, давайте убедимся в том, что он бросил, давайте возьмем показания соседей, коллег по работе. И только после этого вернем. Вот этот пул из 20% россиян, системно употребляющих алкоголь, он в принципе не должен за рулем оказываться. Но это другим способом регулируется, а не 0,2 промилле.

Шкуматов:

— Я хотел Антону и вопрос задать, и предложение сделать. Дело в том, что у нас есть несколько миллионов человек, которые состоят на учете в нарко- и психдиспансерах. То есть люди, которым права не должны быть выданы вообще. То есть они обладают очевидными признаками многолетнего алкоголизма или наркомании. Тем не менее, сейчас эти данные строго секретны. И ГАИ не имеет никакого доступа к этим данным. Гаишники хотя бы хотят посмотреть, можно или нельзя, и мы не будем давать права. Так вот, из этих нескольких миллионов человек, которые больны алкоголизмом, большинство имеют водительское удостоверение. В общем-то, неудивительно, как. Медицинская справка продается на каждом углу и стоит 2 тысячи рублей.

Есть закон о медицинской тайне. Очевидно, что в нем назрели изменения в части передачи в ГАИ информации о возможности или невозможности получения водительского удостоверения и права управления транспортным средством по медицинским причинам. Нужно внести изменения в закон, чтобы у гаишников были эти данные.

Беляков:

— Закона о медицинской тайне нет. Но вы абсолютно правы, сегодня должна появиться в этом направлении целая большая комплексная история. Во-первых, мы должны лечить людей, обладающих наркотической или алкогольной зависимостью. Сегодня это вообще не происходит в стране. Второе. Мы должны иметь возможность проводить экспертизу на предмет: можно ему давать оружие или нет, можно ему давать права или нет, он какие-то шаги к излечению совершает или нет, он опасен или нет, он стоит на учете или нет. Сегодня ничего этого нет. И, конечно же, возможность получения этой информации для некоего узкого круга уполномоченных лиц должна быть.

Соколов:

— Вы говорите об алкоголиках, которые официально зарегистрированы в диспансерах. Онищенко как-то сказал, что 2,5 миллиона алкоголиков официальных в России. Для того чтобы получить права, можно быть алкоголиком, но не находиться на учете. Откройте любую газету – вывод из состояния запоя, из наркотической зависимости анонимно. Сколько у нас реально алкоголиков? В три раза больше, в четыре, в пять? Но эти люди абсолютно спокойно приходят в диспансер, получают справку, что они не стоят на учете, и получают права. Начинать надо с получения прав. И тестировать надо при медицинское освидетельствовании на права, на соответствие права управления. Проходить тесты, причем брать тесты на алкоголь и на наркотики.

Яковлев:

— Вернусь к статистике. В прошлом году почти 28 тысяч человек погибли на дорогах. И 2103 человека погибли в результате нарушений правил дорожного движения водителями в состоянии алкогольного опьянения. Это в среднем 7% от общего количества ДТП.

Цифры гигантские – 28 тысяч, 2 тысячи из-за пьяных водителей погибло на дорогах. Что нужно сделать прежде всего сегодня?

Беляков:

— Сделать мгновенно что-то, прямо сегодня, невозможно. Кстати, притом, что я не очень большой любитель хвалить власти, надо признать, что как раз ГИБДД – одно из немногих подразделений, которое эффективно. С момента прихода Виктора Кирьянова в ГИБДД появилась программа комплексной безопасности на дорогах. Если мы посмотрим этот кусок за последние 8 лет, то мы увидим, что количество погибших снизилось с почти 40 тысяч в год до 24 тысяч. То есть снижение почти на 50%. Естественно, это целая история, это строительство подземных переходов, оборудование автоматических железнодорожных переездов, качество автомагистралей. Я некоторое время назад был в новом центре, который построили в Москве на Поклонной горе. Происходит авария. Анализируют, где произошла, когда и почему. Если на одном и том же километре дороги происходят аварии чаще, чем на соседнем километре, начинают разбираться с причинами и убирать проблему.

Соколов:

— Первое – ужесточение наказание, вплоть до лишения водительских прав и автомобиля. Второе – допуск только после тестирования.

Шкуматов:

— Необходимо вернуть 0,3 промилле, а все, что выше 0,3 промилле, разделить на легкую, среднюю и тяжелую. И наказывать соответственно этой тяжести.

Яковлев:

— 93% нашей аудитории согласны с вами и считают, что нужно вернуть минимально разрешенный уровень алкоголя в крови. 7% за абсолютный ноль. Спасибо большое за этот разговор.

Добавить комментарий